Сайт о соотечественниках и для соотечественников

«Для меня нет большей поэзии, чем балет. А можно ли жить без поэзии?..»

"Талантливый человек талантлив во всём", и сегодняшняя гостья портала «Окно в Россию» Светлана Дион яркий тому пример. Будучи балериной, она неожиданно для себя начала писать стихи и романы: "Все началось в 96-м году, в ночь, когда умер Иосиф Бродский. Я вдруг проснулась среди ночи и начала писать стихи. Словно кто-то кран открыл..."

Profile: Svetlana Deon, поэтесса, писатель, балерина, Россия-США-Испания

- Светлана, если бы я попросила Вас в нескольких словах выразить свою суть, что бы Вы мне сказали?

- Давайте я отвечу четырьмя поэтическими строчками:

«А в доме я... и я, и моя муза,
то прозу мне подарит, то стихи,
в Испании зовут меня Ла Руса,
а имя русское лежит на дне строки».

Вы, наверное, хотели узнать кто я, как я себя определю: балерина, поэтесса, писатель?.. Я долго думала об этом, но ответа нет. Более близко к истине и искренне будет, если скажу, что, скорее всего, я просто поэт в душе, поэт в жизни. А туда уже войдет и то, что ты и писатель, и балерина. Я опоэтизировала жизнь и все ее проявления, всегда стремилась к какой-то поэзии во всем и к любви. «Поэт в душе» - так, наверное, будет самым правильным…

- Ну вот, уже что-то стало понятным. А теперь расскажите, откуда Вы родом?

- Я родилась в Санкт-Петербурге, на Васильевском острове. Но когда я уезжала, это еще называлось Ленинградом. В моей жизни самым главным, был, скорее всего, балет. Я не только вспоминаю его до сих пор с улыбкой, но все еще и танцую, занимаюсь в балетных классах, практикую. Балету, в общем-то, была посвящена вся моя жизнь и вся моя душа.

- А когда и с чего в Вашей жизни начался балет?

- С четырех лет. Поэтому и самые мои ранние воспоминания всегда были связаны с балетом. У меня даже есть фотография, где я в четыре года сижу в балетной пачке с пальцем во рту и уже (наверное) загадываю это желание. В четыре года в Мариинке я увидела Елену Евтееву в «Лебедином озере» и сказала очень просто, искренне и, в общем-то, определив карту своей судьбы: «Мамочка! Я буду балериной!» Балет был со мной всегда, всю мою жизнь и присутствует сейчас, во второй половине жизни, может быть, в еще более спасительном своем амплуа, ведь жизнь сложная, судьба выпала трудная – потери и утраты... Но балет всегда спасал. 


© Фото из личного архива

- Наверное, у каждого человека есть что-то, что является такой спасительной палочкой в тяжелые жизненные моменты.

- У меня всегда был некий «балетный стержень» внутри меня. И еще, конечно вера, я глубоко верующий человек, не религиозный, но верующий. А балет – это для меня воплощение самого прекрасного и магического, что есть на земле.

- Сколько Вам было лет, когда Вы уехали?

- Я уехала подростком, не окончив школы, уехала со своей мамой. Как ни странно, в те времена, когда все уезжали по политическим мотивам, мы покинули страну по личным причинам. Просто у мамы с моим отцом, Царствие им Небесное, были очень сложные отношения. В те времена можно было уехать, только навсегда порвав с родиной - никто же тогда не возвращался, сдавали паспорта. А я уехала, когда моего паспорта мне еще и не выдали – в таком была возрасте. Это было начало восьмидесятых. Мы ехали в Америку, но через Италию. И первый год жизни у нас прошел именно там.

- Вы – подросток, которому нет еще и 16-ти, попадаете из советских 80-х, в капиталистическую Италию. Помните, как воспринимали этот новый мир?

- Да, хорошо помню. Более того, мы посетили тогда Венецию. С тех пор я была не раз в этом городе, и все время сравнивала вот этот первый момент попадания в невероятно красивую Италию, своего рода сказку, со своим взрослым восприятием, после того как пожила в разных странах, много попутешевствовала по миру. Нам, честно говоря, повезло, потому что у нас были очень интересные друзья в Италии, которые крепко стояли на ногах, у них даже был своей собственный самолет. Мы с ними жили, помогали им изучать русский язык. Так что Италия для меня была тогда сказочным местом и, попав туда через много лет, уже в совершенно другом качестве, став своего рода «гражданином мира» после двух эмиграций – американской и испанской, я все равно ощущаю себя там, как обыкновенный турист, и пытаюсь вернуться к тому восприятию молодости, когда все было еще впереди, мир казался загадочным и волшебным...

- После Италии Вы уехали в Америку?

- Да, и вот там как раз создалось впечатление, что на тебя вылили ведро холодной воды. Мы сразу попали в «черный» Бруклин, куда нас поселила община. Там было страшно выйти на улицу - одни негры и огромные кадилаки с орущими магнитофонами, вокруг - жуткое архитектурное уродство, несносная жара и смрад, и 50 долларов в кармане, на которые в местном магазине мы пытались выбрать что-то, чтобы нам месяц можно было бы прокормиться. Такая была тогда наша американская действительность.

- Скажите, через что Вам пришлось пройти, и что помогло пережить все трудности, чтобы сохранить в душе Вашу чистоту?

- Наверное, все-таки и суровое балетное воспитание, и русское воспитание в интеллигентной семье - все-таки у меня мама была врач, которая воспитала меня на томах всемирной литературы. Я любила читать и читала очень много. И вот эта русская закваска, стремление к прекрасному в душе, всегда меня выручали. Конечно, помогло и образование, которое я получила в Колумбийском университете, где я все-таки выбрала бизнес и филологию, хотя всегда стремилась к истории искусств.

Думаю, что литература, духовное самовоспитание на произведениях лучших писателей мира сего наполнили меня в свое время какими-то нравственными, духовными и этическими ценностями. Америку я покинула через много лет, так и не прижившись в ней душой, и моя жизнь как бы разделилась на три части. Первая треть – Россия, вторая треть – Америка и третья – сейчас в Испании. Но всегда в Америке у меня было стремление к Европе, где были духовные ценности, где культура укоренялась веками. Я никогда не стремилась к самоутверждению через деньги, через статус.

Получив высшее образование в Америке, я пошла танцевать, то есть зарабатывать в 30 раз меньше, чем мне предложили сразу по окончании университета в большой корпорации. Вот так, можно сказать, задом наперед в жизни получилось, но сейчас я уверена, что поступила правильно, ведь если человек не следует своей мечте или своему главному зову сердца, то он будет глубоко несчастным. Может быть, я не самая богатая, но внутри с собой нахожусь в согласии. Я не пошла поперек себя. Я и сына своего этому учу: следуй тому, что зовет тебя внутри. Кого-то деньги зовут, и тогда человек счастлив, занимаясь бизнесом. Но если он успешно «делает» деньги, а зовет его что-то другое, он будет несчастным. Главное, чтобы человек следовал тому, к чему его призывает горящий внутри фитилек.

- А как в Вашей жизни появилась Испания?

- Я очень много жила в Европе, из Америки часто ездила и в Англию, и во Францию, и в Испанию. Испания показалась мне просто прекрасным раем. Как-то получилось, что мы с мамой поехали отдыхать в Андалузию. Это был 98-й год, и из огромного металлического и сумасшедшего Нью-Йорка я очутилась в деревне, где весь мир был абсолютно другим: дома белые, маленькие, улочки маленькие, «мерседес» застревал между двумя домами на одной улице. Маленькие люди, овечки… Вдали море, горы… Я тогда писала свой роман и стихи, и сказала: «Мама, я влюбилась в эту деревню, я остаюсь здесь жить и писать». Я тогда как-то ушла от балета на полгода, и написала в Испании свою первую книгу стихов, и залпом роман на 900 страниц. Вот так получилась Испания. В Гранаде, где я не раз бывала по своему бизнесу (создала фирму «Кружево времени» - выставки-продажи испанских исторических украшений для американских музеев), встретила отца своего ребенка, и жила одной ногой в Америке, одной - в Испании. Когда родился сын, я уже жила постоянно под Мадридом.

- Светлана, а Вы достигли каких-то высот в Америке как балерина?

- Я к высотам не стремилась, а стремилась танцевать то, что хотела. В России я этого не смогла получить - мы уезжали как изменники родины, и мне не дали доучиться в последних классах. Наверное, смогла бы достичь большего, если бы у меня был диплом. Я в Штатах танцевала в компании, где работали по контракту из России известные русские балерины, и так мне посчастливилось доучиться и репетировать с великими балеринами: Ириной Колпаковой, Калерией Федичевой, Мариной Ставицкой. И всегда у меня был вот этот комплекс: я никогда не рвалась в лучшие. Но танцевала, мне кажется, неплохо, говорили даже, что хорошо. Балет это тяжелейший труд, и в нем нет предела совершенству. Моя цель была всегда повышать свой уровень и становиться капельку лучше каждый новый день. И я «выросла» и танцевала сольные партии, заветные образы: адажио из «Лебединого озера», из «Корсара», из «Жизели», Шопенианы, Раймонды. И у меня в душе покой, потому что я боролась за свою мечту и станцевала то, что загадала. Так что я не считаю себя признанной, но я сделала максимум того, что можно было бы сделать, наверное, в моей ситуации.

- И вдруг в Вашей жизни появилась поэзия, откуда?

- Для меня это было полной неожиданностью. И по сей день, после седьмой книги стихов и прозы, я воспринимаю это как чудо, и не перестаю благодарить Бога за этот нежданный дар. Все началось в 96-м году, в ночь, когда умер Иосиф Бродский, которого я очень ценю и как человека, и как поэта, (я была близко знакома с людьми, знавшими его лично, очень переживала этот момент вместе с ними). Я среди ночи вдруг проснулась и начала писать первые стихи, и весьма мистические: «Во мгле без времени, без края, туда, куда нам входа нет, пока себя не потеряем, не досчитав у жизни лет». Это были самые первые строки, которые я написала и сама удивилась. У меня был друг, писатель известный (увы, его уже нет в живых), он тогда мне сказал, прочитав те стихи: «Да, это похоже на поэзию». Потом, через какое-то время, я написала роман. Почитав пару страниц, он сказал: «Я не могу поверить, даю тебе паспорт в литературу, пиши, это и по содержанию, и по форме литература, ничего тут не скажешь».

«Таинство росы» (Диптих)
1
А смерти нет,
но есть прощанье —
до новой встречи на земле,
есть тьмы извечное сиянье
и... возвращение к себе,
Когда, уткнувшись в ландыш носом,
ты захмелеешь наяву,
и все ответы на вопросы
слезой росы падут в траву... (Читать далее)

Есть такое явление в природе - вдруг открывается «магический» творческий канал. Откуда-то из некого всеобщего источника нисходит вдохновение, зачастую люди начинают и стихи писать, и рисовать. Я создала МАГИ – Международную Ассоциацию Граждан Искусства в 2006 году в Мадриде, выпустила антологию литераторов «МАГИческое слово».

Организовала немало литературно-музыкальных вечеров, в частности, в посольстве России. А среди наших русскоязычных МАГов много разноплановых творческих людей. Например, известная балерина, мой многолетний друг и репетитор, которая стала писать потрясающие картины. Музыканты стали писателями. Причем все это - на высоком профессиональном уровне. Такое явление внезапного творческого всплеска в душе даже имеет название «кундалини». А в стихах в 1999 году я сама о нем написала так: «Внезапный в душе прокол, воспаление сердца, сотрясенье души». Я считаю, что, наверное, так оно и есть, все заложено внутри нас. Я думаю, просто не все как бы дотягиваются в глубине души до этого. Порой необходим сильный эмоциональный стресс, но у каждого свой путь и свой миг, когда понимаешь, зачем пришел в эту очередную жизнь на земле...


© Фото из личного архива

- Кстати, что Вам больше нравится писать - стихи или прозу?

- Я просто перевожу с языка души в разные формы и на разные языки информацию, текущую из этого щедрого источника вдохновения. И я бы не сказала, что сама выбираю. Было время, когда я писала в Испании, в этой белой деревне. И как-то одновременно из меня вытекали и стихи и проза. У меня было две тетради, да еще компьютер, и я бегала от тетрадки к компьютеру, потом к другой тетради. Я даже смеялась над этим. И был со мной рядом мой друг - писатель, который сам не мог этому поверить и говорил, что у него такое ощущение, что у меня сразу два крана открылись… И это, действительно, такое вот состояние.

- Я знаю, что Вы пишите на русском, английском и испанском. Это тоже «течет» само по себе или это какие-то Ваши переводы?

- Нет-нет. Именно как вы сказали, пишу одно и то же на разных языках, а не перевожу построчно. Я только иногда перевожу. В последнее время решила перевести даже средневековые вирши Иоанна Креста из Сеговии. Сначала сознательно переводила, но потом вдруг все само потекло, как из источника, и довольно мощно вдруг все это прозвучало. Нет, я не перевожу. Я даже половину романа вообще по-английски писала, а потом уже переводила на русский. А в романе героня в разных веках писала те же строки на разных языках в разных своих воплощениях...

- А Вы еще параллельно и танцуете?

- Занимаюсь в балетных классах, остаюсь в форме, но не танцую профессионально, как раньше. Иногда на фестивалях отдельные концертные номера делаю. Хотя, беру свои слова обратно. Вы в точку попали. Я год назад поставила с хореографом Луисом Руффо в его компании Классического балета в Мадриде поэтический балет «Любовь семиликая» по мотивам моего романа «Попрошайка любви». И я его сама станцевала в главной партии в 9 картинах. А в спектакле было 15 картин, где звучали мои стихи, классическая музыка и даже песня на мои стихи из диска музыканта Игоря Тукало «Не дыши без меня». Это было совершенно невероятное слияние поэзии и музыки, танца и личных переживаний. Я танцевала собственную жизнь...

- Какой Вы талантливый человек! Светлана, Вы жили и в Испании, и в Америки, и в Италии. Скажите, на наших людей накладывает отпечаток страна, в которой они живут?

- Безусловно. Вернее, я бы сказала "не накладывает", а, как при сдирании коры с березы, обнажает личность человека у каждого по-своему. Но думаю, что человек, который стремится остаться самим собой, впитывает и перенимает лучшее по его разумению из окружающего мира. И он, как многослойный торт "Наполеон", дополняет себя, а не заменяет себя другой начинкой. Но, наверное, в основе своей мы все остаемся все равно русскими, как бы мы не стремились стать похожими на тех, кто нас окружает в этой стране. А каждая страна несет свою угрозу уничтожить то важное, что мы, наверное, в тайне не хотим потерять. Америка всех делает материальными, эгоистами, я бы даже сказала, холодными и жестокими. В этом я убеждалась не раз. В Испании трудно о чем-то говорить, потому что диаспора очень маленькая. Но здесь, наверное, больше стремление не столько устроиться материально, сколько показать, что ты что-то значишь.

Человек нередко чахнет, когда его недооценивают, или же социальная среда с невысокоразвитой культурой (в целом из-за комплекса собственной неполноценности и попросту зависти) вовсе не дает возможности показать себя и свои таланты, которые зачастую превосходят «местные силы». Так человек искусства может и потерять себя.

Очень многие в Испании не хотят, чтобы их приняли за ту часть русскоязычных – русских или украинцев, которые приехали заработать и уехать. А здесь очень большая прослойка таких людей, работающих на стройке, в домах. И здесь создается некая психологическая ловушка от отсутствия информации у среднего испанца. Всем русскоговорящим здесь приклеивают этикетки: либо ты работаешь с тряпкой у господ - тех же русских или испаноговорящих, либо ты просто приехал с гастролями и уехал обратно, либо замужем за иностранцем. По-другому они нас не воспринимают.

А потом испанцы очень не любят конкуренции. Мой бывший муж лишь подтвердил мои опасения, когда сообщил, что национальный спорт в Испании вовсе не футбол, а зависть. А во Франции, естественно, свой вариант. Там - соревнования между бывшей аристократией старых русских и новых, которые часто выдают себя не за тех, кто есть на самом деле.

Германия очень интересна. Я там часто бываю, у меня там много друзей литераторов. Они сидят, в основном, на пособиях и могут развернуться в творчестве. И там совершенно другая диаспора, интеллигентная, в этой стране интереснее быть писательницей. Так что каждая страна по-своему меняет человека.

- А Вы сами менялись, переезжая из страны в страну?

- Я, наверное, пыталась инстинктивно не поменяться, а усовершенствовать себя путем вбирания того лучшего, что может дать каждая страна, но, никак не меняя себя, не подстраиваясь, чтобы перестать быть русской. Думаю, что я стала человеком мира. Я и не русская, и не испанка, и не американка. Я немного того, другого и третьего, но все-таки с «прежним сердцем из русского детства» и, конечно, с русской душой, и немалую роль в этом сыграли балет и поэзия. На моей странице в Интернете есть фраза, которая и определяет во мне самое сокровенное «Для меня нет большей поэзии, чем балет... А можно ли жить без поэзии?»

Оригинал публикации: Окно в Россию
 
 
Подписаться на комментарии Комментарии 0
 
 

Новости партнеров

MarketGidNews
JHF.ru
Redtram
Loading...

Новости партнеров


 
Зарегистрироваться
Вход
Через социальные сети
Почта
Забыли пароль?
Пароль
Войти
Регистрация
Все поля обязательны к заполнению
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Имя
(ваша подпись видна другим пользователям)
Пароль
Напомнить пароль
Адрес электронной почты
Удалить
Отмена
map
Настройки профиля
Выбрать файл
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Ник
(ваша подпись видна другим пользователям)
ФИО
Дата рождения
Новый пароль
Повтор пароля
Отмена
Дата публикации
c
по
Отмена