Сайт о соотечественниках и для соотечественников

«Благодаря Советской власти, я, в общем-то, и появился на свет. Так что "Слава КПСС!"»

Тиньзинь – Ташкент – Москва – Сидней – через эти города прошел жизненный путь нашего сегодняшнего гостя Бориса Грейса. Уже интересно, не правда ли? Он всю жизнь прожил под лозунгом «Слава КПСС!», почему? Он по-китайски материл всех русских женщин, которые брали его на руки – за что? Он умолял маму купить ему кирзовые сапоги и советские штаны – зачем? И это только вопросы из детства… О своей жизни на портале «Окно в Россию» рассказал Борис Грейс

Profile: Русское Радио Австралии, руководитель Русского радио Австралии и Австралийского межнационального объединенного творческого Союза, в Австралии с 1991 года

- Борис, твое самое яркое впечатление детства, самое радостное или, наоборот, самое грустное. Что тебе вспоминается?

- У меня так сложилась судьба, что сейчас, оглядываясь назад на свою жизнь, я вспоминаю и думаю: а ведь я был просто счастлив, когда меня приняли в октябрята. Я шел по улице и думал, что все на меня смотрят и смотрят на мою звездочку. И я пытался ее всем показать... Я был счастлив, когда меня приняли в пионеры. Я был безумно счастлив, когда я пришел в «Пионерскую зорьку», прошел по конкурсу и стал юным диктором «Пионерской зорьки». И, наверное, то, что я стал юным диктором «Пионерской зорьки», как-то определило всю мою дальнейшую судьбу. Потому что после этого практически вся моя жизнь была так или иначе связана с радио.

- А где началась твоя жизнь, в какой семье?

- Родился я в городе Тиньзинь, это в Китае. Туда, от революции, можно и так сказать, сбежали мои бабушка и дедушка по папиной линии. Европа, видимо, была к тому времени уже закрыта, и они убежали в Китай и обосновались в Тиньзине. Там мой папа встретил мою маму, которая никогда не жила до этого в России. Там я и родился.

- Твоя мама китаянка?

- Она наполовину китаянка, наполовину украинка.

- Как интересно! Какое смешение кровей!

- Миллион различных кровей во мне течет, а культура все-таки русская! Самое интересное, что всю жизнь я шутил и говорил: «Слава КПСС!». Почему? Дело в том, что когда мама забеременела мной, как она рассказывает, пришли красные и запретили делать аборты. И моя мама пошла к своему частному врачу и сказала: «Сделай мне аборт, у меня уже есть двое детей, я больше не хочу». - «Я не могу. Советская власть не разрешает делать аборты». - «А ты никому не говори». – «Да ты что, с ума сошла! Меня же нянечка первая и предаст». И вот, благодаря Советской власти, я, в общем-то, и появился на свет. Так что «Слава КПСС!».

- Борис, а в каком окружении ты рос? Кто и как тебя воспитывал?

- Конечно, меня воспитывали с самого детства немного по-другому, чем моих советских ровесников. И когда я приехал в Советский Союз, я это очень сильно ощутил на себе. У меня была нянька, которая ухаживала только за мной, она меня чему-то учила, каким-то принципам: девочкам нужно уступать место, когда девочка входит, нужно вставать.

- Борис, ты до сих пор таким же и остался. Хорошо же тебя няня воспитала!

- В школе в Ташкенте меня за это мальчишки первое время забрасывали камнями, надо мной издевались, потому что, я сильно отличался от всех остальных в этом смысле. К тому же мы были одеты совсем по-другому. Нам вслед на улице кричали: «стиляги», «капиталисты», «недобитые буржуи», еще что-то. Помню, что я сказал тогда маме: «Пока ты мне не купишь кирзовые сапоги и простые советские штаны, я из дома не выйду». Там было как-то немножко не по себе, особенно детям. Знаете, они же всё очень близко это воспринимают…

- Из твоих слов напрашивается вывод, что семья, в которой ты родился, была богатой?

- Во всяком случае, достаточно состоятельной. Насколько я знаю по рассказам, у моего дедушки были заводы в Челябинской области, да и потом в Китае. Папа имел свой магазин. Но, когда мы приехали в Советский Союз, мои родители привезли очень много серебра, каких-то таких вещей. Никто из нас практически не владел русским языком. Я вообще не говорил по-русски - ни одного слова не знал! И было очень тяжело устроиться на работу. То первое время, как я помню из рассказов мамы и папы, они продавали серебро по 2 копейки за грамм, и на эти деньги мы жили. Ну а потом, конечно, устроились на работу.

Мама вспоминает, что я был тогда сильно кудрявый, симпатичный очень. И меня всегда хватали женщины на руки и говорили, какой я хорошенький! А я, в связи с тем, что не понимал русского языка, просто их материл на китайском. А они все умилялись, что я такой маленький и что-то говорю им на китайском.

- Ваш переезд из Китая в СССР: когда это произошло, по какой причине?

- Мы приехали жить в Ташкент. Помню коридор в поезде. Это был международный поезд Пекин-Москва, в котором мы ехали. Больше ничего не помню. Мне было меньше 4 лет, когда мы приехали. А по рассказам, понял, что когда моих родителей спросили, где вы хотите жить, они, не зная уклада советского образа жизни и советских городов, и зная только, что в Китае можно жить в любом городе, решили, что в СССР все то же самое. Они сказали, что хотели бы жить там, где тепло, примерно такой же климат. Нам предложили приехать в Ташкент. Первая наша остановка была в Новосибирске. Там жила женщина, которая была в Китае маминой подругой. Мы вышли из поезда, шел сильный снег. Мама была в шубе, в которую укутала и нас. Она рассказывает, что подъехала машина-такси, открылась дверь и таксист крикнул: «Барыня, вам куда?» Она говорит: «Приехала в Советский Союз, а меня барыней называют!». День или два они провели в Новосибирске. Потом было решено, что мы поедем в Ташкент. Что произошло между Новосибирском и Ташкентом – я не знаю. Знаю только, что мой папа подписал документ, не понимая, что он подписывает. Это была просьба дать нам советское гражданство. И когда мы приехали в Ташкент, мы уже имели советское гражданство. А потому, приехав в Ташкент, нам не дали никакой квартиры, хотя она нам была положена - мы отдали свой дом в Тиньзине советскому консульству, и получили справку, что нам положена жилплощадь. В первое время нам сняли квартиру, где не было никаких удобств. Моя мама безумно плакала и говорила, мы должны уехать куда-то отсюда. Она поедет к своим или к папиным родителям. Папины находились здесь, в Австралии. Они через несколько дней пошли в Совет министров в спецотдел, к которому мы были прикреплены как иностранцы и сказали, что мы хотим уехать. Но в ответ услышали, что уехать мы не можем, так как мы теперь советские люди. А граждане Советского Союза не могут выехать просто так на постоянное место жительства из Союза. Нам пришлось ждать практически до тех пор, пока не пришло потепление, когда снова стали выпускать, и только тогда мы соединились с нашей семьей. А началось это в тот момент, когда у власти был Горбачев. Но какое-то время нас родители предупреждали – не говорите, что у вас родственники за границей…

- Борис, а что было дальше – где ты рос, учился, откуда потом уехал в Австралию?

- Так получилось, что я вырос и получил образование в Ташкенте. Это город, где я закончил школу, где поступил в театральный институт. Потом волею судьбы учился в ГИТИСе и вернулся обратно в Ташкент - работал в Гостелерадио. Потом там же работал, но уже в Москве. Это все быстро пролетело… А в Австралию я уехал снова из Ташкента, потому что уезжали мы всей семьей. И моя мама, которая в то время уже была пенсионеркой, по законам Австралии не могла приехать без меня. Так что мы выехали из Ташкента все вместе, и когда приземлились в Австралии, то я, как джентльмен, пропустил маму вперед и говорю: «Иди, предъявляй свой паспорт на границе». Она предъявила паспорт, а ей говорят - Вы не можете сюда заехать без своего сына. «Не волнуйтесь, вот он сзади». Мне, оказывается, надо было идти первым.

Мама-то говорит, и читает и пишет по-английски гораздо лучше, чем по-русски. Это ее родной язык. Конечно, мы везде ее вперед пропускали. Но она достаточно умный человек, перенесла несколько эмиграций. Она всегда говорила: «Сами делайте. Не потому, что мне тяжело, а потому, что, если вы не будете делать все самостоятельно, вы никогда ничему не научитесь». Я очень благодарен ей за это. Ведь даже когда по приезде я пытался устроиться чистить овощи - помощником повара, и в таких местах пришлось поработать, то я просил ее: "Позвони, ну скажи, потому что я боюсь, вдруг я чего-то не пойму, вдруг они меня не поймут". Она говорит: "Нет-нет, иди-иди-иди сам". И вот по советским, этим самым, понятиям, я надел костюм, белую рубашку, галстук и пошел на интервью в какое-то маленькое кафе, чтобы работать китчен-хэндом - помощником повара - чистить овощи, мыть посуду. Хозяин на меня посмотрел и говорит: "Я все понимаю, но это не твоя работа, извини, я тебя взять не могу, потому что в любом случае пройдет какое-то небольшое время, ты найдешь работу по себе и уйдешь. А мне снова искать человека".

- И не взяли?

- Нет, не взяли. Я, наверное, месяца три думал, что помру, потому что не мог найти работу. Мне казалось, что я должен найти работу сразу. Я не мог без работы! Приходил домой, у меня катились слезы, особенно если я получал письма из Советского Союза, и думал: что же я натворил, куда я уехал, зачем, у меня было все! Там друзья, любимая работа, уважение. Я шел по улицам и думал: «Боже мой, ведь я иду по улице, и я никого не встречу из знакомых, я никому не скажу "здравствуйте", я никому не улыбнусь». И думая это, буквально на второй день после того, как я приземлился, вдруг идет мне на встречу женщина, улыбается и говорит: "Доброе утро!" на английском. Я ей тоже говорю: "Доброе утро". А про себя думаю, где же я ее видел? Наверное, знакомая моих родственников ... А через несколько шагов другой человек мне - "Доброе утро", потом еще… И я понял, что здесь просто так принято. Люди, даже незнакомые, встречаясь, улыбаются друг другу и говорят "Здравствуйте". Для меня это было шоком, я никак не мог привыкнуть. Но к хорошему быстро привыкаешь. Вот я, когда сейчас приезжаю в Россию, то думаю - как много изменилось! Многое к лучшему, кто-то стал лучше жить. А вот этой вот доброжелательности как таковой, так и не обрели мы. А раньше дружба была. В Советском Союзе дружба была очень важным компонентом твоей жизни. Точно таким же, на том же уровне, как и твои родные. Твои близкие друзья для тебя были то же самое, что твоя семья. Как-то сейчас это в России уходит. То есть от Запада взято не самое лучшее, может быть. Хотя, в принципе, я здесь встречаюсь с очень многими австралийцами, у меня есть австралийские друзья, и я вижу, что они тоже умеют дружить. У них немножко по-другому идет дружба, не так, как мы привыкли в Советском Союзе, но тем не менее они дружат, они приходят друг другу на помощь, они друг о друге заботятся.

- Да и у нас тоже есть сейчас такие же друзья. Просто, мне кажется, всем нам пришлось пережить эти 90-е, когда надо было просто выживать, думать о себе, думать о семье. А все остальное ушло куда-то на второй план. И новое поколение на этом фоне выросло уже немного другим. Да и мы все переросли во что-то другое, к сожалению, не совсем в то, кем мы были, и кем нас растили... А в каком году ты приехал в Австралию?

- В Австралию мы приехали в 91-м. Когда я, наконец, все-таки устроился работать вот этим самым китчен-хэндом – а это был небольшой прилавочек, даже не кафе, где продавали всякую всячину, я работал 4 часа в день - с семи утра, но ехать надо было два часа туда и два часа обратно. Там же работала еще одна русская женщина, и она мне как-то сказала, что живет в Австралии уже 12 лет, а я только там был два месяца. Я на нее смотрел и думал: "Боже мой, неужели я когда-нибудь скажу, что я здесь живу 12 лет!". И вот я здесь уже больше двадцати…

Когда мы приехали сюда, то уезжали еще из Советского Союза. Как мы начинали здесь жить! Ведь мы приехали практически ни с чем - 20 килограммов на человека груз и 200 долларов в кармане, - практически ничего. Помню, поехал на радиостанцию SBS в Русскую редакцию, пытался туда устроиться на работу и безумно хотел пить - был очень жаркий день. Я подошел, хотел купить себе баночку кока-колы, увидел доллар 20 центов и подумал: нет, около моего дома я могу купить за 90 центов. И я три часа с треснутыми губами терпел, пока добрался обратно - не мог я себе позволить этого из-за денег, денег не было.

Но то, как нас Австралия приняла, как быстро мы здесь встали на ноги, думаю, если бы мы переезжали внутри Советского Союза из одного города в другой, мы бы ни за что не смогли. Помогали нам здесь все. У меня тут есть друзья, которые убежали из Баку - они армяне, настоящие беженцы, так им вообще просто все принесли - и мебель принесли, белье, одежду, посуду. Их полностью обеспечили организации типа Красного креста, тут их несколько таких. Эта страна в то время для нас была «страной дураков», если так можно сказать. Ты приходишь в какую-то организацию, тебя спрашивают, где ты работал, водил ли ты машину, ты им все отвечаешь. Они никогда не просят никаких справок, никаких документов. Они всему верят! И по тому, что ты им сказал, они вырабатывают какую-то определенную программу для тебя. Для меня это было поразительно! Ведь я помню, что в Советском Союзе надо было 20 справок собрать, чтобы получить одну. А здесь - никаких справок! Помню, мы купили машину и пришли ее регистрировать. Ну, во-первых, мы ее зарегистрировали за 15 минут. А потом нужна была страховка, и нам говорят: если вы ездили раньше на машине 15 лет и ни разу у страховочной компании не брали деньги на восстановление своей машины, не было аварий, то мы вам дадим 70 процентов скидки. Мы, конечно, сказали, что у нас ничего такого не было. И они нам дали 70 процентов скидки и никаких бумаг не попросили.

Можете себе представить? Ну а потом так получилось, что я начал работать в организации, в которой ничего не соображал. Это было учреждение типа министерства водного хозяйства, и там была позиция, где нужно было отсматривать отснятые материалы: камера шла по трубам и выискивала, где есть какие повреждения. В связи с тем, что я вроде как работал на Гостелерадио, мне тут помогли мое резюме переделать так, что я, в общем-то, подходил, ну и меня взяли туда на работу. В Советском Союзе я считал, что говорю по-английски, но уже в первый день, когда я пришел на работу, мой шеф, австралиец, на чисто австралийском мне сказал: «Доброе утро, друг». Он сказал это с таким акцентом, что я подумал, что меня уволят. Он мне что-то сказал сделать, а я не понимаю. Я просто не понимаю! И таких случаев было миллион. Я никогда не видел копировальную машину. Я никогда не видел факс-машину. Для тех, кто это читает, наверное, все выглядит сейчас смешно, потому что новое поколение даже не может себе представить, что у нас этого всего не было!

У нас было машбюро. Мы сдавали туда передачу и говорили: в трех экземплярах, в пяти. Нам печатали. А что такое копимашина? Кто это мог знать?..

- Я уже давно знаю, что с нашими людьми, которые попадают в Австралию, что-то происходит под австралийским солнышком – у них вдруг проявляются какие-то творческие таланты, о которых люди вообще никогда не подозревали. Скажи, а сам-то ты нашел в себе что-то новое в Австралии?

- Наверное. Я работал в Советском Союзе на Гостелерадио, у меня там был свой театр - я был главным режиссером Театра мод. Потом я делал какие-то большие детские праздники, делал праздники на Красной площади, еще что-то, но я все это время работал практически как режиссер или ведущий. Здесь, организовывая этот Творческий Союз, мне, помимо творчества, очень много приходится заниматься какой-то организационной работой. Ну и, конечно же, когда я начал работать вот в этом, как я говорю, министерстве водного хозяйства, - для меня это была каторга. Я приходил на работу, думал, что вот сейчас уже надо идти на обед, поднимал глаза на часы, а прошло всего десять минут от начала! Время тянулось безумно, потому что это было не мое. Это были какие-то чертежи, это были какие-то трубы, это было что-то невероятное! И я начал искать. И пришел… в туризм. Было очень тяжело устроиться на работу, не было опыта, и это стало преградой. Мне закрывали двери, я залезал в окно. Закрывали окно, я пролезал в щелочку. И в конечном итоге буквально через полгода я попал в эту индустрию, а еще через полгода стал заместителем директора. А уже через несколько лет открыл свою туристическую фирму и много лет ее возглавлял. Компания была достаточно большая. Мы работали очень много с Россией, посылали тысячи австралийских туристов в Россию. Но судьба повернулась так, что лет пять-шесть назад фирму мы закрыли. Я ударился в ресторанный бизнес, у меня было два ресторана. Потом я понял, что это тоже не совсем мое. И вот, пройдя через такие пути, я подумал - нет, нужно возвращаться к микрофону. Ведь однажды сев к микрофону, это чувство, это желание общаться через микрофон со своим слушателем, никогда не уходит. И у меня оно не уходило, и подсознательно было всегда.

Я начал возвращение на радио, придя на радиостанцию SBS - это государственная радиостанция, которая имеет Русскую редакцию. И, увидев студию, почувствовав запах студии, увидев эти микшеры, эти сигналы в эфире и все остальное, у меня вдруг так сильно забилось сердце, что я побежал и тут же купил себе микрофоны, микшеры, компьютеры и устроил себе маленькую студию дома!..

- Скажи, чем для тебя стала Австралия? Чем для тебя остались Советский Союз, Россия? Что издалека кажется родным и близким, и от чего ты не можешь до сих пор отказаться?

- Начну с того, что я хоть и не родился в Советском Союзе, России, но там я прожил большую часть своей жизни. Я там вырос, я там получил образование. И культура моя до сегодняшнего дня - это культура российская, советская. Советская культура, она, в общем-то, и была российской. Вот эта культура во мне - до сегодняшнего дня. Я пою русские песни, застолья у нас проходят по-русски, а не по-австралийски. Я смотрю русские фильмы, слежу за русским искусством, безумно радуюсь успехам русских. У меня гордость! Я на прошлой неделе был на концерте Юрия Башмета здесь, в оперном театре. Превосходно прошел концерт, и его замечательно принимала австралийская публика. А я стоял, и у меня по телу бегали мураши только потому, что я был горд, что это русский человек, который заставил вот эти тысячи людей, которые сидели в оперном доме, встать, кричать "бис" и хлопать, не отпуская его, наверное, минут 15 со сцены…

Австралия для меня стала вторым домом. Я теперь, когда говорю, что хочу домой, имею в виду Австралию. Это замечательная страна! Это страна добрых людей, больших возможностей. Это страна, которая говорит тебе: если ты хочешь, ты можешь сделать, но все зависит от тебя. И я встречал достаточно людей среди наших русских, которые многого достигли в Австралии, потому что хотели работать. У нас закалка такая, что мы трудоголики все. И мы этим, может быть, немного выгодно отличаемся от людей, которые родились и живут здесь. И мы стремимся. Мы, эмигранты из Советского Союза, из России идем более быстрыми, семимильными шагами к своей цели. И, несмотря на трудности, достигаем гораздо большего. Если бы меня спросили: где ты хочешь жить? Я бы сказал: в Австралии. Когда я работал в туризме, то околесил весь земной шар, наверное, раз десять. Побывал практически во всех странах мира. Очень много любимых мест на земле, но жить я хотел бы здесь, в Австралии…

Оригинал публикации: Окно в Россию
 
 
Подписаться на комментарии Комментарии 0
 
 

Новости партнеров

MarketGidNews
JHF.ru
Redtram
Loading...

Новости партнеров


 
Зарегистрироваться
Вход
Через социальные сети
Почта
Забыли пароль?
Пароль
Войти
Регистрация
Все поля обязательны к заполнению
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Имя
(ваша подпись видна другим пользователям)
Пароль
Напомнить пароль
Адрес электронной почты
Удалить
Отмена
map
Настройки профиля
Выбрать файл
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Ник
(ваша подпись видна другим пользователям)
ФИО
Дата рождения
Новый пароль
Повтор пароля
Отмена
Дата публикации
c
по
Отмена