Сайт о соотечественниках и для соотечественников

Алексей Рычков. История одного художника, или туда и обратно

Герой очередной истории проекта "Окно в Россию" не просто рассказал о своем пребывании в Польше, Чехии и Франции, но и предоставил репродукции своих картин

Алексей Рычков – известный петербургский художник. Выпускник Академии живописи и дизайна им. В.И.Мухиной. Живописец. Маринист, портретист, мастер художественной копии. Одна из центральных тем в его работах – виды Петербурга.

"Волею судьбы случилось так, что я несколько раз уезжал за границу, но никогда не мог там оставаться надолго. Казалось бы, всякий раз всё складывалось у меня более чем удачно – были заказы, картины неплохо продавались, но как-то мне было там неуютно. Думаю, есть «люди мира», которым комфортно жить где угодно, а есть «люди страны», специально для которых и придумали поговорку «Где родился, там и пригодился». Так вот, я – совершенно  точно отношусь ко второй категории.

Впервые я отправился в Варшаву еще в начале девяностых. Одна из моих российских заказчиц, работавшая администратором в «Астории», долго рассказывала мне, что в Польше мои картины совершенно точно будут пользоваться колоссальным интересом. Более того, она сама раздобыла мне приглашение и даже «собрала в дорогу». Тогда было принято возить из России в Польшу какие-то странные вещи – водку, замки разные, кипятильники… Так вот, она собрала мне целую сумку такого «товара» и вручила со словами, «если вдруг твое искусство там не понадобится, продашь все это, и уж точно с голоду не умрешь».

И вот, прихватив десяток картин – классических морских видов в стиле Айвазовского и ласковых летних пейзажей, собрался я в Варшаву. Ехать, признаться, было боязно – страна чужая, ужасы всякие рассказывают, да и сам я не богатырского телосложения…  Для подстраховки уговорил я своего приятеля, боксера, со мною отправиться. Приехали, устроились в студенческом общежитии за пять долларов, переночевали там, а наутро отправились русское искусство на рынке европейском представлять.

0А.Рычков "Венецианский канал"

Выяснили, где местный Арбат находится, пришли туда. Я по соседству с какой-то бабулькой, торгующей сомнительно-французскими духами, свои картины расставил и жду. Дождался. Но, увы, не клиентов. Подходят какие-то люди с бэджиками и на непонятном совершенно языке начинают мне что-то объяснять. Языковой барьер посредством знаков ломают. Смысл сводится к тому, что я не имею никакого права свои картины выставлять. Друг мой боксер быстренько всю эту ситуацию понял, однако на защиту не встал, а картинки собрал и стремительно удалился за угол – с трудом его догнал. Но перед тем, как я покинул торговую площадку, бабулька-соседка обратилась ко мне на сносном русском, и предложила зайти к ней вечерком, потому как картины мои ей весьма приглянулись и она даже готова штуки две-три приобрести.

Чтобы как-то скоротать время до вечера, пошел я по местным галереям . Боязно, но выживать же надо как-то надо было . Конечно, сумка с «сокровищами» для местного черного рынка у меня была, но хотелось все-таки реализоваться и как как художнику.

Тем не менее, робость преодолел и стал акулам местного арт-бизнеса свое творчество предлагать. В третьей или четвертой галерее картины приглянулись, и они выразили готовность сотрудничать со мною в течение долгого времени. Покуда мы документы заполняли, да потом заключенный договор обмывали какой-то местной сливовицей, прошло часа полтора. Вышел я из офиса, прохожу через выставочный зал – ба! А там мои картины уже висят в красивейших рамах, и за деньги немалые продаются.  Ну, да это уже не моего ума дело – деньги-то я получил, и отправился восвояси.

Вечером, с оставшимися картинами, отправился к бабульке, с которой познакомился во время своих неудачных попыток стать уличным художником в чужой стране. Жила она неподалеку от центра в, казалось бы, обычном многоквартирном доме. Но я вошел в подъезд и ахнул – мраморные полы, вазы с цветами, какое-то потрясающее освещение. Тогда это меня просто поразило, помнится, оробел изрядно, потому как полагал, что в таких условиях только миллионеры живут, но все-таки подошел к двери и трясущимися руками позвонил.

Она меня ждала, причем ждала не одна. Не доверяя своему художественному вкусу, она пригласила эксперта, который должен был оценить мои картины – весьма благообразного старичка, выглядевшего как классический антиквар из старинных фильмов. Эксперт, вставив в глаз монокль, деловито осмотрел каждую работу, поцокал языком и авторитетно заявил, что, конечно, картины прекрасные, но этот русский собирается обмануть пани – они не старинные, а написаны совсем недавно. Как же он удивился, когда я ему рассказал, что и в мыслях не имел никого обманывать, потому как сам являюсь художником и ответственно заявляю, что написал эти картины не далее, как пару недель назад. «В таком случае, могу поздравить Вас с прекрасным выбором», - говорит искусствовед моей бабульке, а сам мне торжественно руку жмет. Вот так и стал я «польским художником». Приятеля-боксера отправил на рынок продавать весь тот смешной хлам, который мне вручила моя благодетельница из «Астории», а сам живописать принялся.

Однако надолго меня не хватило – вот не моя страна оказалась. Прожив некоторое время в Варшаве, я вернулся я в Питер.

Несколько лет спустя я оказался в Праге. Причем именно оказался – во время дружеской пирушки, которые случались тогда довольно часто, один из моих приятелей предложил «поехать пожить за границу». Находясь в веселом состоянии, мы разложили на полу карту Европы и наугад ткнули пальцем. Судьба и указала нам на чешскую столицу. Как-то довольно легко мы собрали необходимые документы и уехали. Друг мой оказался весьма предприимчивым – не прошло и нескольких дней, как он уже промоутировал местную рок-группу, которая играла по пражским клубам. И, что самое удивительное, при этом договорился с галереей, которая подписала со мной контракт.

И вот, принялся я по заказу владельца галереи делать копии старых мастеров. Дело шло хорошо, я жил в съемной квартире – каждое утро ходил на работу в галерею, где мне выделили небольшую мастерскую, по вечерам осваивал тонкости местной кухни. При этом совершенно не заморачивался изучением языка и попыток ассимилироваться каким-то образом не делал. Просто не хотелось ни с кем общаться.

Раз в три месяца приезжал в Россию – отдохнуть душою:, потому что не могу я подолгу в чужой стране находиться. Длилась такая жизнь года три, а потом все закончилось: хозяин галереи передал дела в руки своей юной и весьма недалекой дочери, которая мало интересовалась искусством.

Ей намного ближе были ночные клубы и всяческие развлечения, поэтому она объявила о том, что продает галерею и открывает ночной клуб. Это как-то очень вовремя случилось – мне, признаться, надоела Чехия, и я начал несколько тяготиться необходимостью копировать европейскую живопись. Хотя, конечно, это была просто замечательная школа – я набил себе руку и с тех пор копии делаю с легкостью.

Я вернулся в Петербург, обзавелся жильем и начал работать. В заказчиках недостатка, слава богу, не было, захаживали ко мне и иностранцы. Однажды в мою мастерскую ко мне пришла парижская французская галерейщица, которой очень приглянулись парадные виды Петербурга, которые я тогда писал в манере французской салонной живописи XIX века и итальянской манере.

Не прошло и получаса, как она заговорила о том, что было бы очень здорово, если бы я приехал поработать в Париж. Понятно, что от такого предложения я не мог отказаться, и вот, спустя месяц, я оказался во Франции. В скором времени стало понятно, чего от меня хотела заказчица. Французские клиенты (по крайней мере, те, с которыми она работала) предпочитают импрессионизм – темы довольно примитивные: детишки, девушки в нарядах XIX столетия, прогуливающиеся по тенистым аллеям или катающиеся на лодочках…

Мне сняли шикарную квартиру, в которой я и работал. Надо признаться, что условия у меня были просто сказочные – мне не устанавливали «нормы выработки», я писал в свое удовольствие, при том, что все, что я делал, покупалось сразу же. Причем за неплохие деньги не только по российским, но и по французским меркам. Я много гулял по Парижу, несколько раз в неделю ходил в Лувр, и даже разработал способ, как проникать в музей, не покупая билета. Достаточно было попросить использованный билет у посетителей, которые выходят оттуда, проведя всего час-другой.

Потом с каменным лицом подходишь к контролеру и говоришь – вот, мол, выходил в ресторан пообедать, потому что у вас тут внутри очень дорого, а я бедный художник. Как правило, пускали.

Во время своих прогулок я познакомился с девушкой Машей Петровой, художником-постановщиком которая работала администратором в знаменитом Русском Театре Алексея Хвостенко, где ставились арт-мюзиклы и пьесы . Она ввела меня в околотеатральную тусовку, где я познакомился с очень милыми и интересными людьми. Это здорово помогло тогда смягчить адаптацию.

К языкам я, мягко говоря, не очень приспособлен. Мои познания во французском до сих пор ограничиваются набором цифр и каких-то совсем базовых фраз. Но, благодаря театральной компании сочувствующих эмигрантов, я совсем не страдал из-за недостатка общения.

Правда случались и забавные ситуации. Приходит ко мне в один из первых дней некая какая-то помощница моей патронессы-галерейщицы, очень похожая на птицу ночную. Я открываю дверь, она стоит, такая вся нахохлившаяся и говорит мне: «Ca va» (Нормально).  Я непонимающе открываю рот. Она мне опять: «Ca va». Я впал в ступор совершеннейший, думаю, издевается она, что ли? Или она представляется таким образом? Я ей в ответ: «Алексей». А она опять за свое. Дурацкая ситуация в общем. Потом, правда, полегче стало.

В самом начале своей парижской жизни я стал жертвой стереотипов о местной кухне. В один из первых дней, заказчица пригласила меня в ресторан и поинтересовалась, чего бы я хотел отведать? «Чего-нибудь традиционного, – говорю. – Ну, что вы там обычно едите? Например, лапок лягушачьих». Я-то думал, что для них лапки эти совсем и не деликатес, а обычная еда, как в России гречневая каша, и с большим удивлением узнал, что для них это тоже изрядная редкость .

Одним из наиболее интересных и необычных опытов для меня стали посещения аукционов. В России я только слышал про них, но впервые воочию увидел именно там.

Французский аукцион – это, в первую очередь, шоу. Ведь на аукционе главное – это разжечь в потенциальных покупателях азарт, создать искусственный ажиотаж. Для этого организаторы нарочно ставят меньше стульев, чем ожидается гостей, приглашают каких-то специально обученных людей, которые поднимают ставки, «заводят» настоящих покупателей. Понятно, что профессионалы на это не клюют, но вот обывателям, которые приходят купить картинку себе домой, это все очень нравится.

У каждого аукциониста, или, как их называют во Франции, комиссара-призера, своя манера ведения торгов. Мне особенно запомнилась одна тётенька. Выглядела она как классическая строгая учительница младших классов. Так вот эти богатенькие старички просто буквально таяли под её взглядом, она их буквально гипнотизировала. Вот так посмотрит строго поверх очков, а у клиента рука сама тянется ставку повысить. Просто какой-то Кашпировский аукционного дела.

Интересно, что, несмотря на то, что я достаточно долго прожил в Европе, европейцы для меня как были, так и остались совершенно чужими и непонятными мне людьми. Конечно, я не ставил перед собой задачи постигнуть загадочную чешскую или, скажем, французскую душу, но все равно их поведение по-прежнему для меня необъяснимо. Взять хотя бы семейные взаимоотношения. Помнится, я был просто поражен, когда к одному моему парижскому знакомцу на несколько дней приехала в гости мама из какого-то другого города – так она не остановилась у него (в довольно-таки большой квартире), а сняла номер в гостинице неподалеку. Для меня подобная ситуация воспринимается абсолютно дико.

Французская история продлилась лет пять. Время от времени я приезжал в Россию, и в какой-то момент понял, что просто не хочу возвращаться в Европу . Конечно, это такая русская традиция – любить Париж, ну или хотя бы мечтать о нем. До поездки туда, я тоже, разумеется, мечтал, но теперь мне эта история не кажется интересной. Мне здесь хорошо здесь, и больше я никуда уезжать не собираюсь. Если только отдыхать и не дольше, чем на неделю.  

В рамках проекта  "Окно в Россию"  на сайте публикуются истории из жизни за пределами Родины бывших граждан СССР и РФ.

Уехавшие за рубеж россияне часто подробно описывают свои будни в блогах и на страничках соцсетей. Здесь можно узнать то, что не прочтешь ни в каких официальных СМИ, ведь то, что очевидно, что называется, «из окна», с места событий, редко совпадает с картинкой, представленной в «больших» масс-медиа.

"Голос России" решил узнать у своих многочисленных "френдов" в соцсетях, живущих в самых разных уголках мира, об отношении к русскоязычной диаспоре, феномене русских за границей, о "русской ностальгии", и о многом-многом другом.

Если вам тоже есть чем поделиться с нами, рассказать, каково это – быть "нашим человеком" за рубежом, пишите нам по адресу home@ruvr.ru или на наш аккаунт в Facebook.

Подготовил Армен Апресян

Оригинал публикации: Окно в Россию
 
 
Подписаться на комментарии Комментарии 0
 
 

Новости партнеров

MarketGidNews
JHF.ru
Redtram
Loading...

Новости партнеров


 
Зарегистрироваться
Вход
Через социальные сети
Почта
Забыли пароль?
Пароль
Войти
Регистрация
Все поля обязательны к заполнению
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Имя
(ваша подпись видна другим пользователям)
Пароль
Напомнить пароль
Адрес электронной почты
Удалить
Отмена
map
Настройки профиля
Выбрать файл
Адрес электронной почты
(используется для входа на сайт)
Ник
(ваша подпись видна другим пользователям)
ФИО
Дата рождения
Новый пароль
Повтор пароля
Отмена
Дата публикации
c
по
Отмена